Осмотревшись вокруг, можно убедиться, что вся сфера публичной культуры полностью захвачена оккупационной властью. Система не терпит никаких альтернативных социальных проявлений, кроме прокремлевского официоза, выстроенного на пророссийских нарративах о СВО. Оккупационная вертикаль власти органически не терпит нелояльных. Единственная возможность оставаться продолжать работать в бюджетной гуманитарной сфере, а только там и осталась возможность трудоустроиться современным башкирам в городах – это заткнуться, мимикрировать и изображать из себя индифферентизм, – что и требуется. И если вы захотите как-то самовыразится в национальном смысле – всё что вы можете сделать – это надеть на праздник национальный костюм или пристегнуть к одежде какой-нибудь атрибутик навроде брошки в виде маленькой сшитой башкирочки или пары приветственных слов на родном языке в начале выступлений.

Они отняли у нас хоть какую-либо возможность участия в политической жизни республики, они отняли у нас вообще всю культуру, не только нашу собственную национальную, подменив ее на какой-то мерзотный чиновничий суррогат. При этом они всячески стараются демонстрировать нормальность, как будто ничего особенного не происходит и что так всё и должно быть. Однако, все прекрасно понимают, что так жить нельзя, и все просто чего-то ждут.

Деградация проявляется и в том, что им становится просто нечего показать, нечем похвастаться. В результате мы видим сплошные новости в госСМИ о том, что где-то были танцы с плясками в национальных костюмах, какой-то чиновник навестил очередную ничего уже не соображающую долгожительницу, кто-то кого-то спас, что проведены субботники, кому-то вручили какую-то медаль, какая предстоит погода на ближайшие дни и прочая малозначащая ерунда. Или что-то связанное с молодежью, поскольку подростки, как правило, еще не понимают, что происходит и как их использует власть для своей легитимации.

Всё, что не укладывается в этот верноподданнический ряд – автоматически квалифицируется как экстремизм, т.е. отход от установленной ими нормы. Кстати говоря, в науке есть термин «вынужденный экстремизм», которому обычно способствуют социально-экономические кризисы, резкое падение жизненного уровня основной массы населения, тоталитарные политические режимы с подавлением властями оппозиции, преследованием инакомыслия, внешней интервенцией. В таких ситуациях крайние меры могут стать для некоторых лиц и организаций единственной возможностью действенно повлиять на ситуацию, особенно если складывается революционная ситуация или государство охвачено длительной гражданской войной.

Характерен и социально-демографический состав осуждённых за преступления по экстремистским статьям, даваемый Судебным департаментом при Верховном суде России: очень высокий уровень образования; преобладание мужчин; низкая доля иностранцев; более половины осужденных совершили преступление в столицах субъектов РФ; почти все осужденные совершили преступление в трезвом виде; большинство осужденных не имело судимости (в том числе погашенной) на момент совершения преступления. Кроме того, лицо, которое обвиняется в экстремистском преступлении (или осуждено за его совершение), включается в специальный список Росфинмониторинга. Это означает, что у данного лица блокируются все банковские счета (в том числе электронные). Такое лицо также не имеет права оформить доверенность у нотариуса или вступить в наследство. Формально возможности выйти из списка Росфинмониторинга тоже нет.

4 июня 2021 года президент России В. Путин подписал закон, о внесении изменений в статью 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и статью 4 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ», запрещающий причастным к деятельности экстремистских организаций участвовать в любых выборах. Вот что такое экстремизм по-русски.

Возникает заномерный вопрос: так что же нам тогда остаётся в сухом остатке?

А получается, что в имеющейся российской реальности, для думающих и понимающих башкир нет никакой возможности получить реальные общественные блага, связанные с национальной культурой и всем, что с этим связано.

Всё вернулось к своему естественному для русского мира состоянию – максимальной цензуре инакомыслия. Мы вернулись к старым добрым кухонным разговорам в СССР. Напомним, что из-за страха прослушки в жилых комнатах, кухня оставалась единственным безопасным местом для откровенных разговоров, часто маскируемых шумом воды или радио.

По факту получается, что республика не просто захвачена некими оккупантами, самое паскудное – что это делается руками самих же наших верных башкирцев из числа местной интеллигенции. И вместо того, чтобы жить и радоваться вместе со своим народом, общаться и проводить разные интересные мероприятия без страха перед какими-то чиновниками на радость детям и старикам, мы вынуждены шипеть про себя, насылая проклятья продажным проститутам-имитаторам. Между прочим, башкиры – это один из немногих народов, общественная ткань которого всегда была построена на принципах военной демократии. Любой башкир всегда был сам себе начальник и батыр и каждый был равен каждому.

Кроме того, всё это не настоящее, носит имитационный характер, всё делается лишь для отчетности. Улыбки на этих отчетных фотографиях всегда натужно натянуты. Надо сказать, что в России всё всегда было построено на имитации. Большинство населения является бюджетниками и все лишь делают вид, что работают.

Деятельность организаций направлена не на достижение реальных качественных результатов (эффективности, инноваций, реального улучшения качества услуг и т.д.), а на формальное соблюдение процедур, создание видимости работы для отчетности перед контролирующими органами. Вместо реальных изменений акцент делается на создании документации. Огромное количество времени тратится на составление отчетов, планов и справок для Москвы, что создает видимость бурной деятельности.

Посмотрите, к примеру, на Башкирский государственный академический театр драмы имени Мажита Гафури, который давно уже превратился в сценическую агитку СВО, достаточно заглянуть в их милитаристский репертуар на официальном сайте. И это продолжается еще с 2014 г. с захвата Крыма. Сам Мажит Гафури в гробу бы перевернулся, если бы увидел весь этот нынешний национальный позор. Примерно такая же ситуация со всеми остальными республиканскими учреждениями культуры и формами искусства.

Другим примером этой модели управления является работа республиканских государственных теле- и радиокомпаний. Там огромный штат работников, но продукцию этой армии говно-пропагандистов попросту никто не смотрит и не слушает уже очень давно. Вообще, телевизор и радио попросту исчезли из домов и в целом культурной жизни думающего общества. Да, такую оккупацию можно выключить и выкинуть из дома. Но как выключить оккупацию всего остального – вот в чем мы пытаемся разобраться в этой статье.

Самое поразительное, что такое высушивание жизни всего народа, всего остального населения делается лишь для того, чтобы какая-то кучка воров, называющая себя государством, продолжали бы и дальше заниматься безудержным потреблением мирских благ. Выходит, что наша жизнь буквально запрещена ради дворцов Путина и счетов семьи Хабирова в Австрии. По сути наши элитарии просто продают нас и наше будущее, получая взамен себе лично какие-то преференции и активы. Это – как если бы вы наняли топ-менеджера в свою фирму, а он бы только и делал, что работал на конкурентов, изображая при этом, что работает на вас.

Здесь можно напомнить общеизвестное, что состав номенклатурной элиты формируется по принципу, похожему на принцип формирования династий, или путём демонстрации преемниками верности идеалам и принципам существующей элиты. Этот принцип противоречит закону необходимости разнообразия (закону Эшби). Конкуренция идей и решений в таких условиях сводится к минимуму и заключается преимущественно в конкуренции авторитетов их авторов. При этом возникает опасность того, что несостоятельность элиты не может быть выявлена иначе, кроме как утратой социумом своей жизнеспособности.

Такую жизнь, а вернее существование на минималках, на пониженной передаче, можно изменить только поменяв всю матрицу, поменяв государство на другое. То есть сменив программный код, переустановить заглючившую ось, как говорят программисты.

Однажды я задумался, а как вообще становятся һатлыҡйәнами, то есть политическими проститутками, была интересна сама механика начала этого процесса.

Скажем, вот молодая провинциальная девушка из небогатой семьи, она вполне симпатична и все данные при ней. Она, конечно, как и все, мечтает о богатом принце и счастливой семье. Но в какой-то момент она понимает, что дорога к счастью не так проста и успех на ней маловероятен. Она также понимает, что молодость быстро проходит и красота увядает. А раз так, надо успеть отхватить от жизни всё, что можно, заработать на этом по-максимуму. А общественное осуждение и репутация – да пофиг на это, что это значат по сравнению с купленными за наличку квартирами, хорошими машинами и сытой жизнью.

Мы имеем состояние некой гражданской войны внутри как башкортостанского, так и башкирского общества, которое усердно поддерживается из Москвы.

Я говорю о противостоянии тех, кто находится у кормушки, продавая будущее Башкортостана Путину и имперскому Кремлю и обычных людях, сторонниках независимого от Москвы развития.

Чтобы понять, в чем здесь заключается противоречие, вопросы можно поставить максимально просто:

- «В чем состоит самая главная национальная идея башкирского народа на современном этапе?»

- Какой процент башкирского народа поддерживает идею независимости?

- Кем являются те люди, которые эту идею не поддерживают? Кто вообще они такие, к какой социальной группе общества они относятся?

- Являются ли врагами башкирского общества те, кто не поддерживают главную национальную идею народа?

Таким образом, борьба или даже гражданская война за независимость выходит на следующую стадию, предреволюционную. А с врагами революции, как известно, разговор бывает очень короткий, ибо народная ярость и месть, как правило, беспощадны к угнетавшему их режиму и его проводникам. Ненависть будет усугублена тем, что угнетателями были не далекие москвичи, а свои же предатели на местах.

Я даже не могу вспомнить, когда в истории башкирского народа национальные предатели были бы определяемы так выпукло и отчетливо, как сейчас.

Башкирскому обществу в первую очередь, и башкортостанскому – во вторую, нужно будет четко определиться, как поступать со старорежимной гвардией военных путинских лет.

Иначе, если не будет проведена люстрация в каком-либо пусть даже мягком виде, те же самые упыри опять будут управлять нами.

Но я уверен, что мәскәйев («упырей» по-башкирски) из числа продажной башкирской «элиты» в общем-то не так уж много и об этих людях можно будет в будущем благополучно забыть. Уверен также, что определять будущее республики и занимать ключевые посты в госаппарате должна продвинутая и активная молодежь, ведь именно им жить и растить детей в этом новом государстве. Управленцев-стариков из советского прошлого нам хватило сполна.

Нам будут нужны четкие публичные критерии определения степени участия коллаборантов в колониальной политике Москвы и препятствовании обретения независимости. Например:

- Любое участие в СВО.

- Лица, занимавшие ключевые посты в административных структурах и госкомпаниях с февраля 2022 года и принимавшие решения, направленные на подавление местного самоуправления, политической и экономической самостоятельности Башкортостана.

- Создается Комиссия общественного контроля (из уважаемых членов башкирского общества, не участвовавших в старой системе и не запятнавших свою репутацию связями с путинизмом). Она проверяет не всех подряд, а только топ-100-200 ключевых чиновников и деятелей культуры.

- Публичное раскрытие активов – те, кто откажется или скроет связи с Кремлем, теряют право на госзаказы и политическую деятельность.

- Амнистия для рядовых исполнителей (чиновников среднего звена, которые просто подчинялись). Им предлагается публичное покаяние и переквалификация.

Судебную, правоохранительную систему и прокурорский надзор необходимо будет выстроить заново и набрать новый кадровый состав из числа выпускников вузов, ничего общего не имеющих со старым диктаторским режимом. Это же относится к учреждениям системы образования в Республике. Любое давление чиновника на независимые СМИ – автоматическое лишение должности без права работать на госслужбе в дальнейшем. Запретителей нам тоже уже хватило.

Напомним, люстрации – это законодательные ограничения для политической элиты прежней власти, вводимые после смены власти в виде ограничения права на участие в управлении делами государства.

Русские тоже проводили люстрацию в виде десталинизации для преодоления культа личности Сталина и ликвидации политической и идеологической системы, созданной в СССР в период правления И.В. Сталина. Некоторые историки считают, что десталинизацию снизу инициировали молодые командиры Великой Отечественной войны, ставшие свидетелями военных поражений 1941–1942 годов, однако после смерти Джугашвили инициативу в этом процессе перехватила партийная номенклатура, блокировав его «верхушечной либерализацией в интересах господствующих групп», чтобы не допустить реальной демократизации. Этот процесс привёл к частичной либерализации общественной жизни, называемой «оттепелью».

В декабре 1992 года политик Галина Старовойтова внесла в Верховный Совет России законопроект «О запрете на профессии для проводников политики тоталитарного режима». В нём предлагалось подвергнуть профессиональным ограничениям работников партаппарата КПСС, штатных сотрудников и агентуру советских и российских спецслужб. В 1997 году Старовойтова повторно пыталась внести этот документ на рассмотрение Госдумы РФ, но закон так и не был принят, а вскоре Г. Старовойтова была убита.

Естественно, принятию закона о люстрации в республике всячески будут противодействовать прежние элиты, боящиеся раскрытия всех своих дел эпохи путинизма. Но если не провести люстрацию старых элит, они так и будут продолжать постоянно отравлять жизнь своими связями и опорой на Москву. И менно через этих людей Кремль постоянно будет пытаться дестабилизировать новую власть в попытках вернуть былое вяличие и влияние. Москва всегда так делала и всегда будет поддерживать любые силы, которые разваливают другие государства изнутри, Башкортостан здесь не будет исключением.

И, конечно, мы ни в коем случае не оставим названия улиц наших городов, присвоенные именами военных преступников путинских войн? Быть может, оставим лишь одну – чтобы помнили и стыдились.

Радий Хабиров, образец кремлевского русско-фашистского гауляйтерства и манкуртизма, просто жалок в этой своей роли. Москва хватает одного за другим членов его управленческой команды и с позором упекает в тюрьмы за банальное воровство. И это при том, что сам он, Хабиров, был посажен сюда смотрящим за возможность воровать. Но, несмотря ни на что, Хабирян продолжает верно лизать сапоги путинских киндер-сюрпрайзных кураторов из Москвы. Просто какая-то запредельная блевотина. – Радий, если бы ты был главой независимой республики, ты бы обладал куда большей властью и мог бы воровать в сто раз больше, идиот.

Башкиры всю свою историю только и делали, что воевали и защищались от нападений русских карателей. И теперь, в 21 веке в этой роли защищающихся оказались украинцы. Зная о том, как много твоего народа было истреблено русским врагом, ты сегодня выступаешь на их стороне против интересов и будущего своего народа и своей республики. Что может быть отвратительнее этого? Чем может быть оправдано такое предательство: либо голодным детством, умственной неполноценностью, либо просто каким-то животными инстинктами. Это предательство всех наших предков и их судеб, и только за это – прямая дорога в ад.

Срок жизни коллаборантов никогда не был долог, и в этот раз тоже не будет. Будьте покойны, если после войны вас по одному будут отстреливать неизвестные лица, кому были дороги те, кого вы призывали денацифицировать и уничтожать – никто этому не удивиться и даже пальцем не шевельнет в вашу защиту. Мы даже подскажем, где вас можно будет найти.

Существует апокрифическая цитата, приписываемая Ахмет-Заки Валиди: «Чтобы башкиры стали нацией, мне нужно расстрелять сто башкир».

Проблема не в том, что раньше русский и башкирский народы воевали между собой, вернее одни постоянно нападали, а другие были вынуждены защищаться как могли. Мало ли кто с кем воевал. Что было, то было, нужно смотреть вперед в будущее. Однако проблема как раз в том, что и теперь русские ведут себя таким же образом, как и раньше, они не дают нам строить наше будущее и двигаться вперед на нашей собственной земле. Им всегда мало места, им непременно нужно распоряжаться всем и здесь тоже. Хотя здесь они, по сути, такие же мигранты и понаехавшие. Наша война перешла в стадию концлагеря, где заключенные уже только послушно выполняют свою работу, скрытно передавая из уст в уста предания былых времен, когда лагерь был периодически сжигаем. Это и есть мягкая сила, она убивает тебя изнутри мягко.

В нормальном обществе умные, талантливые и активные люди кооптируются в любую власть, а в России всё наоборот – во власть попадают только моральные уроды, продукты отрицательного отбора. И в итоге мы получаем то, что имеем.

Проверяется этот тезис очень легко. Просто спросите любого русского, живущего в Башкортостане, что такое Сеянтус. Они не знают, что это такое. Если бы они знали, что это такое, но они не знают, что это такое. Скорее всего, они пожмут плечами и вяло ответят, что это какие-то чисто ваши башкирские заморочки.

Ҡара ла ғына урман ҡая бите,

Шаулайҙыр ҙа кисен, ел саҡта.

Ташҡайҙарға соҡоп яҙҙым ҡарғыш,

Ейәндәрем уҡыр бер саҡта.

Что ж, давайте же тогда и в самом деле заморочимся по-башкирски, тряхнем нашей бунтарской стариной. Сколько бы они не блокировали интернет, нам это вовсе не помеха. Мы, башкиры, друг друга чувствуем на любых расстояниях, у нас связь между собой другого порядка, и чтобы объединится нам много не нужно.

Мы снова можем поднять восстание, как в старые добрые. Но уже не отдельными родами, а единое общенациональное. Нам ведь практически уже больше нечего терять.

И пусть весь мир услышит о нас, пусть – хотя бы даже и в последний раз...